— Нет, вы слышали именно то, что я сказала, Торрибио! Это свидание ваше первое и последнее, на которое я когда либо решусь!

— О Боже! — прошептал он, закрывая лицо руками.

Девушка эта была действительно прелестна, полна грации и чистой девственной красоты. Эта очаровательная оболочка скрывала редкую душу, ангельскую доброту, твердую волю и чувство благородства, не поступавшееся ни в чем и не позволявшее кривить душой. Выросшая и воспитанная среди этой грациозной и девственной природы, она привыкла быть честной, правдивой и откровенной, не знала никаких стеснений и пользовалась всегда не ограниченной свободой; она была чужда страхов и смелости европейских женщин, но, несмотря на свой юный возраст, умела заставить уважать себя, даже и этих полудиких людей, среди которых прошла вся ее жизнь с самого дня ее рождения. Словом, это была натура еще не тронутая, девственная, как эти леса, но сильная и вместе с тем нежная и любящая.

— К чему прикидываться и выражать печаль, которой нет в вашем сердце, Торрибио? — холодно заметила она, глядя на молодого человека.

— Так вы меня не любите? — воскликнул он, подняв голову.

— Нет, — сказала она твердо и спокойно, — и уже во всяком случае не так, как вы предполагаете.

— Почему же, Ассунта, вы не любите меня, чем я хуже других молодых людей, моих сверстников?

— Сам не знаешь, Торрибио, почему любишь, или не любишь человека; вопрос этот совсем напрасен.

— А если вы меня не любите, то почему же вы явились на это свидание, которое я назначил вам?

— Почему? — потому что я девушка честная, я не хочу, чтобы вы питали надежды, которая никогда не осуществится.

— Ассунта!

— Я не умею говорить иначе, Торрибио, я не умею скрывать своих мыслей под красивыми, приятными словами! Что же мне делать?

— Пусть так! говорите, я буду слушать вас!

— Вчера, пользуясь минутой, когда тетка моя отлучилась из комнаты, вы кинули мне в окно букет цветов, перевязанный веткой душистого шинтуля; я, конечно, легко могла бы прикинуться, что не понимаю смысла этого послания, — но я не захотела этого, а предпочла прямо и открыто сказать вам с глаза на глаз, Торрибио, что я не люблю вас и любить не стану, что вы мне не кортехо (cantejo) и никогда им не будете.